Поклонники и заклинатели змей

Г. Г. Эверс
1911

      Нет на свете религии, в которой змея не играла бы какой-нибудь роли. В еврейской религии - и, таким образом, в христианской и магометанской - она является символом злого начала или дьявол. В раю передает она Еве, соблазненной сладким словом, опасное яблоко и тысячелетия спустя исполняет Назареянин слово: "оно будет поражать тебя в голову, а ты будешь жалить его в пяту". После этого она сделалась излюбленной темой христианской религии. Одни только картины первого грехопадения насчитываются тысячами. Буддизм считает кобру священной, и очень часто ее изображают вместе с Буддой; главным образом, выбирают сцену, где "Просвещенный" сидит, поджав под себя ноги, а огромная очковая змея выпрямляется за ним, защищая его раскрытым зонтом от солнца или от дождя, в зависимости от той или иной версии легенды. Уже с древнейших времен индус поклонялся Нагам, змеиным богам, которые сначала преследовали Будду, а затем, будучи им обращены, сделались весьма ревностными его приверженцами. Многие негритянские народы Африки оказывают змее божественные почести. То же мы находим у многих канаков, папуасов, меланезийцев и полинезийцев. Согласно культу Водукса, христианские негры Гаити поклоняются змее "худон бадагри", как Иоанну Крестителю; ей же - или ему - приносят в жертву "безрогого козла", т. е. детей. Браманская религия сильно пропитана змеиным культом, и Индия является родиной заклинателей и укротителей змей.
     
Нельзя, хотя бы одной ногой вступить на берег в Бомбее, чтобы вас уже не приветствовал какой-нибудь фокусник. Он терпеливо усаживается со своими мешочками и корзиночками на пыльной улице перед отелем и спокойно ждет на солнце вашего появления. Его фокусы всегда одинаковы и, как две капли воды похожи на те, которые наши фокусники показывают удивленной публике на ярмарках. Вдобавок, индусские укротители болтают так же много и быстро, как и наши ярмарочные искусники; только болтовня их преимущественно сводится к счету от одного до десяти - и это на десятках разных языков. Изредка приходится видеть несколько штучек почище, в роде древнейшего фокуса Моисея: превращения прута в змею, и наоборот. Или фокусник превращает в жабу, положенную на руку монету, или проделывает вновь старое волшебство египетских жрецов, пытавшихся превзойти Моисея тем, что вызвали целое полчище клопов, блох и вшей. Последний трюк будет несколько затруднителен для европейского салонного фокусника, так как ему пришлось бы решиться сделаться таким же убежищем для паразитов, как и его индусские и египетские коллеги. В промежутках танцуют обезьянки и крысы, или предсказывает какой-нибудь мудрый попугай. Один из главных номеров, это прелестный фокус с манговым деревом. Фокусник собирает руками небольшую кучу земли, кладет туда семя манго и основательно поливает все это водой. Затем кучка прикрывается платком - как мило было бы всякое волшебство без этого злосчастного платка! - фокусник считает на семнадцати языках семнадцать раз до семнадцати и усердно работает руками под платком. Наконец, он сдергивает его - а в кучке грязи стоит хорошенькое маленькое манговое дерево. Другой фокусник проглатывает красные, зеленые и белые порошки, удерживает их некоторое время в себе и затем выплевывает их такими же сухими, как они были. Очень излюблены также вынимание глаз, сжигание руки, протыкание живота мечем, поднятие каменных тяжестей, привязанных на веревке к проколотому языку - роскошное зрелище! - и дикое катанье по земле между отточенными кинжалами и шпагами; куротко говоря, все те трюки, которые проделывают в наших варьете так называемые "спящие факиры". Затем обыкновенно следует "исчезнувшая девушка". Последняя залезает в маленькую корзину, которую фокусник прикрывает, после чего он много раз прокалывает корзину шпагой со всех сторон. Разумеется, в конце концов девушка выходит оттуда с радостным лицом и совершенно невредимой.
     
Только очень редко представляется случай увидеть знаменитый фокус Абхирадана. Волшебник закидывает в воздух канат и заставляет мальчика лезть по нем: там, где кажущийся свободно висящим канат прекращается, там исчезает и мальчик. Затем фокусник берет поперек рта длинный нож, делает страшно злое лицо и тоже лезет вверх. Он исчезает там же, где исчез мальчик; канат некоторое время свободно болтается в воздухе. Внезапно раздается наверху жалобный крик мальчика и яростный хрип старого фокусника - но вы ничего не видите. Затем сверху падает окровавленная нога, за которой следует рука, потом обезображенная и изувеченная голова мальчика. Еще одна нога, еще одна рука, наконец, тело шлепается на землю. Бородатый фокусник спускается вниз по канату, очень довольный своим поступком. Сначала он заботливо обтирает нож, затем собирает все части человеческого тела и кладет их вперемежку в большую корзину. После чего он берет огромную каменную ступку и толчет содержимое корзины, пока не получается толстая гуща. Наконец, он прикрывает крышку и, сияя от радости, предлагает публике корзину. Кто-нибудь открывает ее - и мальчик весело выскакивает оттуда. Этот ослепительный фокус по большей части немножко действует европейцу на нервы, но вполне подходит под вкусы индусов, которые при этом великолепно веселятся.
     
Но центральное место всех фокусов занимают всегда пляски и борьба змей. Каждый фокусник возит с собой одну корзиночку с мунго, и другую, полную змей. Вынимают маленького мунго и к нему трехметровую гадюку. Тотчас же ловкое четвероногое бросается на в десять раз большего зверя и в несколько минут загрызает его до смерти. Еще интереснее его бой с очень ядовитой очковой змеей; тут маленькое существо здорово следит за собой и показывает свое удивительное проворство в самом выгодном свете. Он и в этой борьбе остается большей частью победителем.
     
Чтоб заставить танцевать кобру, заклинатели пользуются маленьким барабаном, небольшой флейтой или свирелью. Они только слегка приоткрывают корзину и начинают играть. Не проходит нескольких секунд, как выползают очковые змеи, вытягиваются вверх и принимаются танцевать. Большей частью им предварительно выдергивают ядовитые зубы, но бывает, что заклинатели пренебрегают этим, в твердой надежде излечить всякий укус своими волшебными средствами. К сожалению, они основательно в этом ошибаются и не мало их платится смертью за свою самонадеянность.
     
Все фокусники и заклинатели принадлежат к низшей касте и отличаются черной или темно-коричневой окраской кожи. В Индо-Китае и на Малайских островах их называют "клинг", т. е. ублюдками, и все они индусского происхождения; на Цейлоне их поставляет смешанная каста родиев.
     
Довольно странно, что индус спокойно наблюдает борьбу мунго со змеей и очень доволен, когда гибнет маленький "Джаггернатх" перекусывает хребет значительно большей змее или ядовитой кобре. Сам же он, встретив ту же змею в кустах, никогда не решился бы причинить ей зло, а в особенности кобре, которую равно почитают и буддисты и браманы. Змее полоняются по всей южной и средней Индии, а также и на Цейлоне; нередко можно встретить мадрасса, тамила или сингалезца, который стоит и молится перед змеиной норой или перед муравейником, так как некоторые породы предпочтительно выбирают муравейники. Как в наших сказках ставит он ей горшочек с молоком, а также немного воды и размоченного рису - хотя божественной змее мышь или лягушка были бы гораздо симпатичнее. Большей частью такие богослужения носят приватный характер, но в некоторых местностях встречается и открытое поклонение змеям.
     
Первоначально - и это твердо установлено во всех религиях - змея является принципом зла. Офиты учат, что Ялдаваоф, сын Софии, великий бог материи, породил змею - Самаила. Таким образом, змея одновременно является символом зла и мудрости. Это совсем по-библейски: змея создает грех на земле и является тут же носительницей разума. ("Будьте умны, как змеи"). Со временем, однако, некоторые народы отступились от бога добра в пользу бога зла; одни бессознательно в форме атавистического рецидива, как негры Гаити, для которых Иоанн Креститель обратился в змею, другие вполне продуманно и сознательно, как гностические секты катаров, офитов, павликиан и многих других. Браманство также проделало этот путь и даже дважды. Более чем вероятно, что персо-арийцы и ирдо-арийцы, т. е. еще и поныне первенствующая в Индии каста браманов, имели первоначально общий язык и общее учение о культе. Они разделились - и с этим разделением произошел полный переворот в религии: те, что завоевали Индию, видели в Азуре - бога добра, а в Деве - бога зла, те же, что направились в Персию, остались при первоначальном мнении, усматривавшем в Деве - бога, а в Азуре - дьявола. Это было задолго до Вед и до Зендавесты, и представляется гипотезой, которая, вероятно, никогда не получит абсолютного подтверждения. Но история браманства являет собой бросающуюся в глаза аналогию того же процесса. Когда буддизм поднял голову и сделал невероятные успехи по всей Индии, тогда культ Брамы снова отвернулся от "Созидателя"-Брамы и бросился в объятия "Разрушителя"-Шивы. И тогда могущество Шивы оказалось сильней, он остался победителем в грозном бою и основательно искоренил буддизм.
     
С победой Шивы и его супруги, жестокой Дурги, стали все больше и больше развиваться культы сотен тысяч мелких богов и священных животных, и в том числе культ священной Наги, богини змей. В Бенаресе, городе безумия, где все священно, что не может этому воспрепятствовать, и люди, и коровы, и обезьяны, и камни, и кости, и вода, змея также играет свою роль. В Шанки-Гхате растет большое священное дерево и вокруг него расставлено множество змеиных изображений. Толпы благочестивых и кающихся людей сидят перед ними, а также несколько иогов, пестро накрашенных сыновей Шивы, с дикими глазами и спутанными волосами. И они истязают свое жалкое тело в честь священных змеиных божеств и во славу Шивы-Разрушителя.



Г. Г. Эверс
1911